Вейская империя. Том 1-5 - Страница 120

120

Охрана схватилась за оружие, а незнакомец распахнул плащ и бросил меч с серебряной насечкой к ногам Нейена:

- Я - Баршарг. Я спас для наследника город, и это не понравилось командующему наследника. Этот негодяй побоялся, что моя слава помешает ему, и донес, что, мол, я храбро оборонял город затем, чтобы во время осады продавать государственное зерно на городских рынках! Сегодня днем они подписали приказ о моем аресте!

Тут стража опомнилась. Баршаргу скрутили руки за спиной, привязали к столбу. Нейен был сперва зол на Баршарга, хотел повесить его на виду у всего войска. Но Рехетта приказал развязать пленника и отдал ему меч. Все были поражены, поняли, что колдовство Рехетты опять их спасает. А Баршарг сказал:

- Я хочу отомстить тем, кто меня предал. План мой состоит в следующем. Все думают, что я отправился навстречу правительственным войскам. Пусть Нейен завтра явится в Шемавер с пятитысячным отрядом, будто бы сдаться, и захватит город. В это же время мой младший брат проведет вас через Сизое ущелье в тыл правительственным войскам.

Через Сизое ущелье Рехетта отправил Даттама с трехтысячным отрядом. Даттам умел обходиться с людьми: и полдня не прошло, а проводник, младший брат Баршарга, уже не сводил с него влюбленных глаз и болтал без умолку.

У входа в ущелье росла огромная желтая катальпа. Отрад подошел глядят, на катальпе кто-то висит. Оказалось - мертвец. Ну, мертвец и мертвец, чего тут особенного? Даттама, однако, взяло сомнение:

- Отчего это он такой свежий?

Велел схватить проводника, повесить рядом и бить палками. Юноша сначала упорствовал, потом сознался:

- Брат хотел заманить вас в ловушку, в ущелье - засада.

- Видно, эта сволочь и в самом деле торговала зерном! - воскликнул тысячник Шемад.

Даттам кинулся в Анхель, но было уже поздно: на пути столкнулся с бегущими повстанцами. Баршарг, увы, спрятал иглу в вате! Заманил Нейена в свой город, перерезал его людей, переодел солдат в их одежду и в ту же ночь на рассвете с безумной дерзостью проник в Анхель.

И надо же было такому случиться, что именно в эту ночь в Анхель пришли храмовые баржи с рисом.

Некоторые потом говорили, что Рехетта заранее через своих маленьких человечков знал, что Баршарг - изменник, и хотел погубить Нейена и Даттама. Достоверно известно только одно: как войска Даттама ушли от катальпы в зеленом ущелье, мертвец сорвался с ветки, хлопнулся оземь и предстал перед Парчовым Старцем Бужвой:

- Даттам избег воли Неба. А почему? Потому что не верит не только в богов, но и в людей... Разве это может быть терпимо?

Через неделю Даттам нарядился в зеленый плащ монаха-шакуника и отправился в столицу провинции выяснять у храма Шакуника судьбу купленного им риса. Была середина лета, сушь, в каналах и канавках сухой гной: это Бажар разрушил дамбы левого Орха, и еще под самым городом гусеницы перекрошили землю. Во рту у Даттама тоже стало сухо: он почувствовал, что болен.

Даттам прошел по городу: объявлений новой власти никто не срывал и не ел. В одном из объявлений за его голову давали две тысячи и говорили, что это его огненные забавы спалили год назад рисовые склады. Вдруг раздались радостные клики, загустела толпа. Даттам подошел: посереди ликующего народа стоял человек в небесно-голубом кафтане и читал такой указ:

- Отчего случилось восстание? Оттого, что чиновники прежней власти угнетали народ. Души их почернели от жадности, зубы народа - от гнилых корней. Увы! Мы, император Великого Света, небрежно исполняли веления богов! Почему же коварные царедворцы не укоряли нас за это? Если бы народ не угнетали и не обманывали - неужели бы взялись за оружие!

Что это? - стал расспрашивать Даттам, - и что же услышал! Как раз в это время государь узнал о размерах бедствия и ужаснулся. Сместил виновников с должностей, а иные умерли от огорчения. Господин Падашна, мучимый раскаянием, отказался от должности наследника и удалился в монастырь, а наследником государь по совету людей благоразумных избрал своего троюродного племянника Харсому. Тот немедленно отправился в Варнарайн во главе войск.

В списке чиновников, сопровождавших нового экзарха, значился и Арфарра - не стал-таки монахом... У Даттама в голове все как-то смеялось, он подумал: Харсома - мой друг, с Харсомой я договорюсь о сдаче. Как Баршарг... Баршарг, стало быть, действовал тоже по приказу Харсомы...

Даттам отправился в храм Шакуника.

У входа в храм людей было больше, чем травы в поле, - храм раздавал голодающим рис. Главное здание храма стояло на площади, по витой лесенке на колокольню бежал монах, и колокольня была такая высокая, что, казалось, вместо колокола на ней повешено солнце. А сам храм - как колесница: на восьми стенах - восемь колес, восемь колес о восьми спицах, в каждой спице восемь шагов. Воры побоялись, власти остереглись - хватать колесо за спицы...

Вдруг рядом - женский голос:

- Слышь, монашек, - а у входа в храм с утра чегой-то обыскивают...

Даттам вздрогнул и понял, чей рис храм раздает голодающим... Пошел бочком из толпы. Глядь - в переулке конный патруль:

- Что-то этот монах больно похож на мятежника.

Тут же его схватили четверо за руки и поставили перед начальником. Тот сидел на коне и держал меч в левой руке, а щит в правой. А начальник, надо сказать, и не думал, что перед ним повстанец, а просто накануне проигрался в кости и хотел получить с прохожего на отыгрыш.

- Ты кто таков?

Даттам промолчал, а в народе стали кричать:

- Совести у вас нет! Государь амнистию объявил, а вам - на аресте нажиться...

Рядом со стражниками стоял мальчишка-разносчик, державший на голове плоскую корзину с салатовыми кочанами и жареным гусем. Один из стражников вытащил гуся из корзинки и начал есть. Тут разносчик обиделся, - шварк корзинкой о голову стражника. Кочны так запрыгали по мостовой. А Даттам вырвался из рук стражников, подскочил к начальнику и ударил по щиту ногой. Щит прыгнул и своротил тому всю челюсть. Другого стражника Даттам заколол ножом и бросился бежать.

120