Вейская империя. Том 1-5 - Страница 144

144

- Клянусь божьим зобом, - сказал Эльсил. - Вот опять мы деремся за чужеземца, а он сидит и спит, словно это его не касается.

А Кобчик выхватил меч и ударил Марбода. И это был бы смертельный удар, если бы Эльсил не вскрикнул:

- Смотри! Сбоку!

Так у них было условлено, и Марбод не повернул головы, а Кобчик повернул, меч его поскользнулся в бронзовых шишках на щите Марбода. Марбод дернул щит: Кобчик напоролся на свой собственный клинок и упал.

Однако он тут же вскочил, перехватил меч покрепче и сказал:

- Как, однако, это мы не подумали, что Марбод Кукушонок знает здешние горы не хуже рудокопа! И сдается мне, что тебе самое время найти солнечный меч Ятуна, потому что больше тебе ничто не поможет!

Тут Хаммар Кобчик размахнулся и ударил. Марбод отскочил, но удар снес у щита навершие и две шишки светлой бронзы, так что верх его стал гладким, как девичья щека, а так как щит был, против обыкновения, привязан к локтю Марбода, тот полетел на пол.

Хаммар Кобчик наступил ему каблуком на забинтованную руку и сказал:

- Это хорошо, Кукушонок, что мы встретились здесь, а не у Золотой Горы, потому что лучше, чтоб ты погиб от хорошего меча, чем от козней Арфарры-советника.

А Марбод закусил губу, потому что руке было очень больно, и сказал:

- Арфарра, однако, сильно облегчил твой труд.

Тут Хаммар Кобчик осклабился и отвел руку для удара, и вдруг Марбод увидел, как меч разлетелся в его руках от цветного луча, а луч пошел дальше, разрезал панцирь, как ниткой режут бобовый сыр, и лак на пластинах пошел пузырями. Кобчик удивился и упал, а цветной луч ушел далеко за ним в каменный столб, и со столба посыпались каменные листья и ягоды.

Марбод вскочил на ноги и увидел, что Эльсил и двое стражников лежат на камне, а третий стражник собирается бежать. Тут, однако, Клайд Ванвейлен опять поднял руку: цветной луч рассек стражника издали и еще сдул каменную чашу, как золу с обгоревшего пня.

Марбод подошел к Эльсилу и увидел, что он лежит со стражником в обнимку, и меч стражника - в груди Эльсила, а меч Эльсила - в груди стражника.

Другой стражник тоже был мертв. Марбод поглядел на рассеченную каменную чашу и вернулся к Хаммару Кобчику. Тот был еще жив, однако было ясно, что очень скоро он кончится как человек и снова начнется как Кобчик. За его спиной луч из рук Ванвейлена сильно порезал гранитный столб, но не перерубил, завяз в локте от поверхности.

Марбод побоялся сделать Хаммару Кобчику дурное, добивая его такими руками, а Ванвейлена ему просить не хотелось: это, действительно, не поединок, а как курицу резать.

Марбод подошел к Ванвейлену и сел рядом. Зрачки у чужеземца были страшно сужены, лицо бледное и потное. Марбод потрогал лицо губами действительно, не совсем живой.

Марбод похолодел: он понял, что вдвоем им из подземного храма не выбраться, потому что оружие в руках Ванвейлена все-таки завязло в каменной стене и гору не разрубит.

Ванвейлен попробовал улыбнуться и сказал:

- Это пройдет. Посидим и пойдем. Как вы, однако, меня нашли?

Тогда Кукушонок стал пересказывать свой разговор с Неревеном. Ванвейлен слушал, свесив голову и плохо дыша.

- Верно? - спросил, кончив, Марбод.

- В целом - да, - ответил Ванвейлен. - А что вы сделали с Неревеном?

- А что мы могли с ним сделать? - возмутился Марбод. - Он же как разбитое яйцо: и дома не оставишь и в дорогу не возьмешь.

- Да, - сказал тихо Ванвейлен, - убить безоружного королевского советника - это, видите ли, крах политической карьеры, а убить безоружного мальчишку... Впрочем, ладно.

Марбод снял кое-как с убитого стражника плащ, подоткнул его под Ванвейлена и помог тому сесть. Советник явно не мог еще идти, и руки-ноги у него были холодные. Кроме того, Хаммар Кобчик был еще жив, и Кукушонку хотелось посмотреть, как умрет его кровник.

- Что же, - сказал Кукушонок, сев рядом с Ванвейленом, у каменного цветка, - можете вы устроить Арфарре потеху, как в Голубых Горах?

- Прежде всего, - сказал Ванвейлен, - надо окружить и отбить дамбу. Она вся нашпигована динамитом.

- Чем? - спросил Марбод.

- Такой штукой, от которой взрываются даже скалы, как это было у Даттама в Голубых Горах. В случае чего, мы еще закидаем этим динамитом весь храм.

- Не надо закидывать храм, - сказал Кукушонок. - Господин Даттам и так не знает, с какой стороны лепешка масляней. Он к нам перебежит быстрей, чем утка переплывает заводь.

- Да. Вы правы, - сказал Ванвейлен. - Это очень важно, даже важней, чем выборный совет. Будет время - это мы будем ввозить в империю не меха и не шерсть, а готовую ткань... Еще, - сказал Ванвейлен, - надо догнать позавчерашний караван и вернуть моих товарищей. Нечего им ходить одним в империю. Если экзарх Харсома здесь умел свой дела устроить, он у себя под носом разберется, что к чему... Впрочем, нам скоро придется нанести ему вооруженный визит. Есть в империи одна штучка, я очень не хочу ее оставлять в любопытных лапах экзарха... Если она уже не пробыла в них слишком долго.

Ванвейлен говорил все тише и тише, наконец, выдохся и замолк. Ему было холодно, одежда липла к потной коже. "Какой же дрянью меня опоили, подумал он. - Видно, это не просто эфир". Вслух он сказал:

- Да, коготок увяз - всей птичке пропасть. Вы, однако, не можете дать мне воды?

Кукушонок поднялся, нашел на полу довольно большой черепок, принюхался к ближней луже: вода была зеленая и старая, но вполне пригодная для питья. Кое-как окунул черепок в лужу и стал поить Ванвейлена.

- А мне? - сказал в углу Хаммар Кобчик.

Кукушонок подумал, что тот скоро умрет, и нехорошо отказывать мертвецу в просьбе. Кукушонок наполнил черепок и отнес его Кобчику. Тот завозился, приподнимаясь, протянул руку.

144