Вейская империя. Том 1-5 - Страница 152

152

Судья фыркнул. Вольнодумный чиновник, на которого был писан донос, был господином Адарсаром, инспектором из столицы. Судья встречался с ним. Человек был феноменально глуп, как все болтуны, уверовавшие в свою собственную болтовню, и всем напоминал: "Когда экзарх Харсома был еще простым подданным, а не наследником престола, он был лучшим моим учеником в лицее Белого Бужвы. Он предлагал мне любой пост в Варнарайне, но дело мудреца - советы, а не распоряжения". Инспектор вот уже месяц во все совал свой нос, дальше этого носа ничего не видел, бормотал о благе маленьких людей и был, по-видимому, искренне убежден, что его послали в Варнарайн оттого, что наконец оценили его мысли, а не оттого, что он бесплатно предан своему бывшему лучшему ученику.

Судья перелистал еще пару бумаг и соскучился окончательно. Он тяжело поднялся, подошел к черному сейфу с серебряной насечкой, откинул круглую крышку и опростал корзинку с доносами. Потом поскреб за ухом, поклонился духам-хранителям, вернулся обратно за стол и справился у охраны, правда ли, что вчера за учиненный дебош задержан казенный флейтист Вилань? И, получив утвердительный ответ, распорядился:

- На допрос его. Вместе с флейтой.

Копия доноса не долетела до подземного огня: сильный воздушный ток подхватил ее и понес. Вскоре она лежала на столе второго помощника судебной управы.

Городской судья был человеком наместника. Второй помощник судьи был человеком аравана.

Наместник и араван - два высших лица во главе провинции. Когда-то был араван выборным магистратом, а наместник - государственным уполномоченным. Но интересы народные и государственные давно пребывали в высшей гармонии. Оба чиновника назначались императором и, как гласили законы Иршахчана, "совместно блюли справедливость".

Император Веспшанка в "Наставлениях Сыну" так разъяснил закон Иршахчана: "Пусть араван занимается делом наместника, а наместник занимается делом аравана. Тогда из провинции не прекращаются доносы, и в столице растет осведомленность. Тогда нововведения невозможны, и народ пребывает в довольстве. Когда же доносы прекращаются, араван и наместник подлежат смене: ибо ничто так не способствует единству государевой власти, как рознь ее чиновников."

Однако провинция Варнарайн была отдана в экзархат наследнику престола. Это значило, что араван Баршарг и наместник Рехетта были преданы экзарху, и доносы друг на друга слали экзарху же и лишь с дозволения последнего - государю.

Господин второй помощник считал своего непосредственного начальника человеком некомпетентным и всегда искал случая это доказать. Что лучше доказывает некомпетентность, чем важный донос, оставленный без внимания?

Адон был чиновником наблюдательным. "Странно, что в доносе написано, что упавший с неба предмет был гладкий и железный. Когда крестьяне видят привидения, эти привидения пестры, многоруки и безвкусны. Донос развлечет господина аравана, - он, говорят, суеверен..."

В империи было два рода магии: черная и белая. Белой занимались колдуны и гадальщики в узаконенных местах. Вся прочая магия была черной.

Араван Баршарг любил черную магию оттого же, отчего любил роскошь, деньги и войну - это был вызов законам Иршахчана. Кроме того, он был чрезвычайно рациональным человеком - а рациональней магии ничего нет.

Араван Баршарг был рыжеволос, голубоглаз и высок, с жилистым, как кора имбиря, телом. Он был потомок одного из знатных аломских родов, почти совершенно истребленных при государе Иршахчане за недостаток почтительности. Сила его была такова, что он рассекал деревянный болван с одного удара, и однажды, на спор, убил перед строем солдат пленника ударом кулака в висок.

Итак, через два дня второй помощник Адон явился к аравану Баршаргу. Тот был в скверном настроении.

- Сколько вам за это дали? - спросил он о последнем ходатайстве.

Второй помощник был правдивым человеком:

- Три тысячи розовых.

Баршарг бросил бумагу обратно.

- Мало! Такое дело стоит в два раза больше.

За ужином судебный чиновник показал Баршаргу донос о небесном кувшине.

Араван брезгливо поморщился.

- Каких только чудес не встретишь на бумаге! То о людях с песьими головами, то о старостах с чистыми руками. Об одном только чуде не читал, вот уж чудо так чудо: урожай, убранный без потерь.

Второй помощник Адон отужинал с араваном Баршаргом и откланялся. Господин араван поднялся на башню управы и там долго глядел на бумаги, разложенные на столе. На бумагах была карта звездного неба, и звезды были вдесятеро гуще, чем двадцать лет назад, когда молодой Баршарг кончал столичный лицей. Кто бы мог подумать, сколько вещей, невидимых просто так, можно увидеть через стеклянный глаз Шакуника! И кто бы мог подумать, что, увидев больше звезд, мы не увидели в них ни больше порядка, ни больше смысла...

Господин араван положил жалобу в сафьяновую папку и спешно отправился во дворец к экзарху.

Араван Баршарг прошел темным ночным садом и ступил на порог башенки-беседки. Экзарх Харсома чуть кивнул ему, приглашая сесть. Сам Харсома сидел в глубоком кресле меж узорными столбиками беседки и слушал бумагу, которую читал его молодой секретарь Бариша.

Пламя одинокого светильника перед секретарем прыгало вверх и вниз, и вместе с ним прыгали на столбах золотые лепестки, унизанные стеклянными каплями. Потолок и углы пропадали в терпкой благовонной темноте. Секретарь читал письмо столичного инспектора, старого учителя экзарха. Экзарх подарил инспектору диковинную черепаху с золоченым панцирем, а тот по скромности переслал подарок в соседнюю провинцию, другу, а письмо сунул под панцирь: как ребенок, право! Секретарь поглядывал на экзарха: не скажет ли чего. Но лицо экзарха оставалось по ту сторону освещенного пятна. Только видно было, как тонкие, холеные руки покручивают золотое кружево паллава - свободно свисающего через плечо конца ткани. Официальной одежде вейских императоров и членов их рода полагалось быть нешитой.

152