Вейская империя. Том 1-5 - Страница 185

К оглавлению

185

- Ур-ра аравану Баршаргу, - вместе с другими закричал Клайд Ванвейлен.

Через полчаса Ванвейлен стоял у девятых, малых ворот управы.

- Меня прислали из усадьбы господина Даттама, - сказал он, показывая жетон. Мне очень надо видеть его секретаря.

Стражник усмехнулся и подобрался: жетон-то у человека был, но - ни правильных слов, ни курьерского знака.

- А кто тебя прислал? - облизнувшись, спросил он.

Ванвейлен подумал и сказал:

- Янни, дочка наместника.

- А, - заколебался стражник, - а мне-то что с того?

Ванвейлен задумался и полез в рукав.

- А правду говорят, - сказал стражник, что бумажных денег скоро не будет?

Ванвейлен вытащил из рукава серебряный "омень".

Стражник выразительно закрыл глаза.

Через двадцать минут Ванвейлен разыскал одного из секретарей Даттама. Тот очень удивился.

- Мне надо поговорить с членами совета.

Секретарь улыбнулся.

- Там, видите ли, обсуждают важные дела, господин Ванвейлен. Подождите.

- Несомненно, - сказал Ванвейлен. - Там обсуждают очень важные дела. Я, однако, боюсь, что о самом важном деле араван Баршарг забудет доложить сегодня совету. И я бы хотел исправить его оплошность.

Секретарь покачал головой.

- Тогда позовите господина Даттама.

Секретарь прошел через ряды стражи и вернулся с отказом.

Ванвейлен кивнул и пошел назад. Прошел две комнаты - свернул в пустую анфиладу, пробежал через парадный кабинет наместника, стал щупать угол... Ему повезло: пять лет назад к планировке дворца приложил руку Арфарра, и тайный ход в серединную залу из кабинета наместника начинался там же, где и в Ламассе.

Пятеро наследников собрались в центральной зале обсудить последнюю волю экзарха и последний указ государыни Касии. Указ сулил Варнарайну власть законного государя, справедливых чиновников и законы Иршахчана.

Баршарг вошел в зал заседаний последним, - четверо опекунов поспешно встали, кланяясь ему. Маленького государя в зале не было, мальчик, наверное, где-то спал или играл с шариком.

Наместник Рехетта начал разговор с упрека:

- Вы поторопились разделить государственные земли, даже не посоветовавшись с нами!

Баршарг ответил:

- У людей не должно быть пути назад. Если бедняк захватил земли империи, а богач нарушил ее законы - ни один из них не изменит нам.

Баршарг смял бумагу с государевым указом и оглядел членов совета.

- Господа! Мы все в прошлом не очень-то любили друг друга, но теперь наша единственная возможность уцелеть - это быть заодно, как пять пальцев в одном кулаке! Господин Рехетта! Государыня Касия не признает ни бывшего повстанца во главе провинции, ни нынешнего посада Небесных Кузнецов.

Господин настоятель! Начальники цехов не потерпят храмовых мастерских, а дворцовые чиновники не потерпят знаний храма!

Господин Арфарра! Новый первый министр никогда не забудет, что в своем докладе государю вы назвали его проказой, поразившей кости государства!

Господин Даттам! Вы самый богатый человек империи! Надо ли напоминать вам, что в империи чиновник дает богачу обрасти жирком только для того, чтоб затем ловчее отобрать отобранное?

Араван замолчал и оглядел собравшихся.

Некогда огромные зеленые глаза Рехетты совершенно утонули в красных шелушащихся веках, двойной подбородок заплыл кружевами. Скосив глазки, бывший пророк глядел в витражные раздвинутые двери. За витражами шла вокруг третьего этажа управы мраморная галерея, полукругом охватывая внешний двор. Там, в центре двора, стоял жертвенник со статуей Иршахчана, и плечи государя были вровень с галереей. Мальчишка-скоморох, взобравшись по уступам, дергал государя с головой мангусты за каменные кисточки на ушах. Снизу бойко гоготали всадники из стражи аравана Баршарга: карнавал сегодня перехлестнулся через каменные стены управы.

Настоятель храма сидел неподвижно, спиной к раскрытым витражам, и не обращал внимания на хохот телохранителей. "Ничего, - подумал Баршарг, теперь у меня найдется управа на храм и его огненное зелье."

Арфарра, тощий и бледный, полузакрыл глаза, и на лбу у него выступили крошечные капельки крови, как всегда, когда он волновался.

Господин Даттам тоже сидел не шевелясь, и, верно, в последний раз подсчитывал: сколько он выиграет на том, чтоб не кормить дворцовую свору, сколько проиграет, - потеряв кое-какие торговые связи.

Араван сожалел, что не смог переговорить с этими двумя раньше. Возможно, он мог бы незаметно расспросить их о чужеземцах. Люди со звезд могли утаить от Арфарры свое происхождение, но не свои убеждения.

В конце концов, ничто, кроме здравого смысла, не мешало словам человека со звезд быть правдой. Араван Баршарг не имел пока права поступить так, как если бы слова были правдой - но надеяться-то он на это мог.

- Законы империи, - продолжал араван, - натравливали бедняков на богачей, чтоб богачи не отобрали власть у чиновников. Теперь бедняка и богача должна объединить ненависть к прежним законам. Принципы управления заставляли местных чиновников шпионить друг за другом. Теперь у нас общий враг - чиновник столицы. Между нами и империей не может быть мира. Это все.

Араван сел. Секретарь в углу доскрипел пером и замер. Порыв ветра донес заливистый хохот стражников, и запах жареного жертвенного мяса смешался с ароматом "мира и спокойствия". Настоятель недовольно потянул за кисточку, створки витража схлопнулись и засияли заколдованными хрустальными цветами. С высоких мраморных стен на аравана укоризненно глянули мудрые чиновники. Чиновники в малахитовых кафтанах мерили зерно, которое несли им в кувшинах улыбающиеся крестьяне, и выдавали взамен без меры справедливость и спокойствие. Всякий горазд сменять кувшин - на кафтан, но только чиновник умеет сменять кувшин - на справедливость. Улыбающиеся крестьяне водили хороводы средь праземовых и яшмовых полей. Золотое зеркальное солнце, ощетинившись лучами, катилось по потолку с улыбкой Иршахчана.

185