Вейская империя. Том 1-5 - Страница 246

246

После этого Андарз повел войска в земли ласов, и те, видя, что у них не осталось ни одного взрослого вождя, запросили мира. Андарз потребовал выдать убийцу брата, и женщины племени привели Теннака в шатер Андарза со связанными руками. Мальчишка был длинный, как угорь, и грязный, и когда Андарз положил ему руку на плечо, он немедленно тяпнул Андарза за палец.

Через полчаса Нан был в кабинете Нарая. Императорский любимец сидел за столом, а в коробочке перед ним лежали фальшивые банкноты. Господин Нарай показал одну из них Нану. Это была "розовая" ассигнация, стоимостью в десять журавлей. Ассигнацию выкрасили в пурпурный цвет, цифрам подрисовали ножку, и превратили "десять" в "сто".

- Удивительное дело, - сказал Нарай. - Каждый человек понимает, что, если перекрасить ассигнацию и подрисовать на ней цифры, - это преступление. Но если, допустим, человек покупает за десять журавлей штуку шелка, а потом перепродает ее за сто журавлей, - чем это отличается от перекрашивания ассигнаций? Некоторые говорят, что перекупщик затратил время, проявил хитрость и смекалку. Но разве тот, кто перекрашивал ассигнацию, не затратил времени и смекалки?

Нан согласился с рассуждением господина Нарая.

- Хотел бы доложить вам о результатах своей поездки, - сказал Нан, кланяясь и протягивая доклад.

- Оставьте, господин Нан! - поморщился Нарай. - Дрязги рабов и сплетни женщин, мелкие раздоры большого дома, господин, который стравливает слуг, как петухов: мудрено ли, что любой из них перегрыз бы ему шею, если б нашел способ уберечь при этом свою? Государственному мужу не подобает забивать голову пустяками, все его мысли должны быть о благе народа.

Чиновники сели и заговорили о тринадцати видах учета. Суждения господина Нана все были самые проницательные.

Вдруг советник Нарай полюбопытствовал:

- Что вы думаете о торговле с Осуей?

Молодой чиновник поклонился:

- В настоящее время существует три способа торговли между империей и Осуей. Первый, самый прибыльный - это когда патриции из банка Осуи отправляют товары под видом подарков государю. Прибыль от этой торговли делят между собой верхушка осуйского банка и высокопоставленные чиновники Дворца. Они, используя свое влияние, побуждают казну возмещать дары в дцадцатикратном размере, наносят непоправимый вред государству.

Второй вид торговли, - это когда провинциальные чиновники и люди из столичных ведомств снабжают осуйские корабли своими пропусками. Этим занимаются люди среднего положения.

Третий вид торговли, - это контрабанда на границе, когда крестьяне ходят по горам туда и сюда, носят с собой то гвозди, то соль. Этой торговлей люди занимаются от нищеты.

Советник Нарай подошел к окну и развернул шторы: вдали лениво блеснула излучина реки, и круглые суда на пристани: окна кабинета выходили прямо на Осуйский квартал.

- Они грабят народ, - закричал Нарай, - они сосут костный мозг государства, и они делают это руками наших же собственных чиновников, и они используют наши же мысли и установления! Бедствий народа, возникающих от этого, не перечислишь! Прибылей взяточников не сочтешь! В стране есть все: она не нуждается во внешней торговле! Если на то пошло, она не нуждается и во внутренней! Необходимо запретить обмен с Осуей и конфисковать все товары осуйских торговцев, а показания их, данные при допросах, использовать для того, чтобы расправиться с негодяями, нажившимся на крови государства! Девять лет я вынашивал подобный доклад, три месяца я держу его готовым: завтра же я представлю доклад императору!

Был уже час Овцы, когда Нан вышел из управы советника Нарая и так раскричался на носильщиков, что те в четверть часа добежали до дворца господина Андарза.

Эконома Дии за обедом не было: Нан заметил в углу, среди стеклянных фигурок часов, давешнего мальчишку, Шаваша.

За второй переменой блюд Андарз вдруг указал на Шаваша:

- Знаете, Нан, как мальчишка научился читать? Слушал глашатаев, запоминал слова указа и сличал звуки с буквами на столбе!

- Советник Нарай доставил ему изрядную практику, - заметил Теннак.

- Быть такого не может, - злобно вскричал Иммани, - чтобы глупый мальчишка научился читать по указам!

- А ну-ка прочти последний указ, - потребовал Андарз.

Шаваш сделал глупую мину и сказал:

- В целях искоренения неправедности и поощрения праведности! Чтобы добрые смеялись, а злые плакали! Повелеваю: каждой хозяйке взять четверик красноречия, да полфунта ключевой воды, да полфунта целомудрия, купленного в веселом доме, да полфунта справедливости, купленной в судебной управе, да и питаться этим для экономии риса. А когда придут в управу за полуфунтом справедливости, брать с пришедших по ишевику за порцию, а тех, кто не придет, сослать в каменоломни.

Андарз и Теннак захохотали, Иммани захихикал по-девичьи. Астак, сын Андарза, вскочил из-за стола:

- Стыдно, - закричал юноша, - стыдно! Справедливый чиновник пытается навести порядок в государстве, - продажные твари осыпают его насмешками и клеветой!

И выбежал вон. Нан подумал, встал и вышел за ним. Андарз, с совершенно бледным лицом, созерцал Шаваша.

- Надобно доучить его грамоте, господин Иммани, - сказал Андарз.

Иммани покраснел от обиды, как рак, брошенный в кипяток.

- Я доучу его грамоте, - сказал огромный Теннак.

Через десять минут Нан вернулся: нити кружев его кафтана намокли и прилипли к темно-красным обшлагам, как бывает, если прижать к себе плачущего. Андарз проводил эти мокрые рукава завистливым взглядом.

Уже подали сладкую дыню, и орешки, сваренные с маслом и сахаром, когда Андарз спросил, о чем Нан беседовал с господином Нараем.

246