Вейская империя. Том 1-5 - Страница 267

К оглавлению

267

В это время через двор, как на грех, проходил Шаваш.

- Господин Андарз, - сказал король, кланяясь, - подарите мне этого мальчишечку: он вчера славно меня позабавил.

Господин Андарз наклонил голову, но не посмел отказать варвару. Он подозвал к себе Шаваша и сказал:

- Я хочу подарить тебя королю Аннару: иди с ним.

- Долгового раба нельзя дарить без его согласия, - дерзко возразил Шаваш.

Король ужасно изумился:

- Что же за порядки в этой стране! - сказал он, - если человек, который вершит судьбы государства, не имеет права продать своего слугу?

А Шаваш упал в ноги Андарзу и запричитал:

- Никуда я не уйду от вас, господин.

Императорский наставник страшно разгневался. Он приказал выпороть Шаваша и вскричал:

- Либо ты отправишься завтра же к прекрасному королю, либо я пошлю тебя на кружевной завод, чтобы ты не думал, будто у варваров тебе будет хуже, чем у меня.

Шаваша выпороли не очень сильно. Он не спал всю ночь и думал о далеких северных варварах, которые не знают домов и земледелия, а живут в шатрах и питаются молоком кобылиц, и о княжеском городе Инехе, далеко в горах, богатом городе: склады его ломятся от награбленного и унесенного, подземелья его полны пленниками из империи.

Надобно сказать, что нрав народа очень переменчив, и прибытие варварского посольства сильно расстроило население столицы. Все доводы о покорности короля, так хорошо звучавшие во дворце, были совершенно потеряны для народу. Народу казалось, что будет гораздо лучше, если варвары будут платить дань империи, а не империя - жалованье варварам. Народ был возмущен утратой провинции и поведением Нарая. Черт знает что за глупый народ: ведь, казалось бы, это у государя пропала провинция и налоги, - но государь был согласен с доводами Нарая. А какое дело горшечнику или башмачнику, который и за ворота квартала-то только в праздник ходит, - до провинции за речными переправами и горными хребтами? А горшечник рыдает.

О причинах варварского посольства в городе говорили по-разному. Рассказывали ту самую басню про Черного Бужву, который, собственно, и сдал город. Говорили также, что наместник Хамавн, идя на войну, пренебрег ежегодными церемониями в честь Бужвы и даже обозвал его "дерьмом собачьим" - и лазутчики варваров, услышав об этом, проникли в храм и принесли Бужве жертвы, умоляя о победе. Перед городским храмом росло священное дерево, отросток Золотого Дерева из императорского сада, без которого в провинциях не бывает урожаев и налогов: наместник перед бегством срубил это дерево, и рассказывали, что варвар приехал к государю за новым ростком.

Трудно сказать, было ли так на самом деле или нет, и трудно сказать, не совершил ли бог Бужва государственного преступления, сражаясь на стороне врагов империи, - но несомненно, что народ толковал в этой басне о том же, о чем советник Нарай заявил государю в простых словах: "Король понимает, что наместник налогами добудет больше, чем король - грабежом, и он готов признать над собой власть императора, если император поможет ему справиться с непокорной знатью". Басни эти имели перед рассуждениями то преимущество, что басни рассказывали между собой и самые знатные варвары, в то время как ни один знатный варвар не повторил бы с удовольствием рассуждений чиновников.

Читатель, однако, может удивиться, почему король вздумал сватать сына за дочку Андарза, брата которого он победил, а не за дочку Нарая. Но, во-первых, у Нарая не было дочки, а, во-вторых, король был вполне варвар, то есть не обладал такой в гибкостью в перемене суждений, как верховные чиновники и столичная чернь. Андарз воевал в Аракке: в войске короля были такие, которые сражались против Андарза, а были и такие, которые сражались в его войсках. Все они пели про Андарза множество песен, а про Нарая песен не пел никто.

Чиновники видели в Нарае нового фаворита, а в Андарза - старого; король же, в силу своей варварской невосприимчивости, видел в Андарза лучшего полководца империи, а в Нарае - дурака-крючкотвора. К тому же вся знать у варваров знала язык империи, а стало быть, и стихи Андарза; королю было не все равно, какие Андарз напишет про него стихи, и ему было совершенно неважно, какой Нарай сочинит про него указ.

Надо сказать, что Нарай всего этого совершенно не ожидал.

На следующее утро король осматривал город. В числе сопровождающих был судья десятой управы господин Нан.

Король осмотрел Площадь Великого Перекрестка, где пересекались четыре дороги, идущие в Аракку, Иниссу, Харайн и Чахар, каждая из которых была вымощена квадратными и треугольными камнями и имела ширину, достаточную для одновременного продвижения четырех повозок, - и эту ширину она имела от столицы и до провинции на всем своем протяжении.

- Как хороши дороги империи! - восхитился король. - У нас, глупых варваров, ничего подобного. Войско, проникнувшее за пограничные укрепления, за неделю дойдет по вашим дорогам до столицы!

Короля провели на монетный двор, и он заметил:

- Вам следовало бы чеканить поменьше железных монет и побольше наконечников для стрел.

Показали и рынок: место, где товары сами находят свою цену. На рынке король заметил группу детей с ветками ивы в руках, разгонявших торговцев, и, узнав, что это дети из общества "Тростниковых стен", полюбопытствовал:

- А кого больше в столице, сторонников Нарая или сторонников Андарза?

- Все честные люди на стороне Нарая, - ответил ему судья пятой управы.

- Гм, - сказал король, - в таком случае, кого в городе больше: честных людей или негодяев? Судя по законам господина Нарая, он считает, что негодяев много больше.

267