Вейская империя. Том 1-5 - Страница 33


К оглавлению

33

Да, Бредшо был прав, они влипли с этим золотом. В этой стране можно безнаказанно торговать свободой и талисманами, а в империи, пожалуй, торговать нельзя ничем. Вот, например, Западный Берег - ну какое государство в здравом уме покинет собственные города... Значит - не в здравом уме.

Из-за поворота послышались шаги и голоса, - и на галерею вышел, человек в зеленом плаще монаха-шакуника, вокруг которого теснилась вооруженная и разодетая свита.

Кто-то в свите остолбенело прыснул. Ванвейлен поспешно убрал ноги с балюстрады, запоздало вспомнил, что, наверняка, даже самые глупые варвары с собачьими головами не кладут ног на балюстраду в королевском замке.

Перед Ванвейленом стоял высокий человек с усталым лицом и глазами цвета расплавленного золота.

- Господин Ванвейлен? Буду рад видеть вас на сегодняшней церемонии.

И Арфарра-советник, не задерживаясь, прошел дальше. Один из его спутников, тощий монах с мечом на боку, оглянулся, взял Ванвейлена за руки и прошептал:

- Вы не думайте, что это городской совет решил измываться наш вашим товаром. Это господину Даттаму с самого начала захотелось, чтобы вы продали товар храму. Даттам так живет: мир пусть будет кашей, а я ложкой. Вы Даттама берегитесь - с империей помимо храма не торгуют, а Даттам разбойником был, разбойником и остался...

- Что значит - разбойником?

- Мятежником и разбойником. Соблазнял крестьян заклинаниями и чужим добром, обещал, что после их победы в империи не будет ни богатых, ни бедных, а будут только избранные и неизбранные, и что все избранные повесят неизбранных вверх ногами.

Ванвейлен вытаращил глаза. Это была новая деталь в биографии удачливого стяжателя Даттама.

- А, - монах досадливо махнул рукой, - от иных деревень остался только пепел в локоть толщиной, всех чиновников утопили, раздали народу все, что им не принадлежало, уверяли, что если всем все раздать, будет как раз поровну, - спрашивается, всем все роздали, и пол-провинции перемерло с голоду...

Хрустнула стеклянная дверь, и на галерее появился еще один вооруженный монах. Стрелы в его колчане были белые с зеленым и синим хвостиком, обозначая тем самым его принадлежность к свите Даттама. Лицо ванвейленового собеседника слегка изменилось.

- Конечно, - сказал он задумчиво, - народ восстает не сам, а от злодейства чиновников. Много ведь и справедливого было в требованиях повстанцев, и не хотели они ничего, как возродить и очистить древние законы государя Иршахчана.

Монах с зелено-синими стрелами взял собеседника Ванвейлена за грудки и сказал:

- Ты не трожь Белых Кузнецов, соглядатай. Мы вам всем, стяжателям, яйца повыдергиваем.

Глаза у Ванвейлена выпучились по-лягушачьи.

- Клайд! - заорал кто-то снизу.

Ванвейлен подошел к балюстраде. Во дворе, подле колоды для пойки лошадей, размахивал руками Бредшо.

- Клайд, иди вниз! Нас на церемонию позвали, слышишь?

Ванвейлен побежал вниз, оставив этих двоих разбираться, кто из больше не любит стяжания.

Перед глазами его стояло лицо - лицо изможденного человека с золотыми глазами, в зеленом монашеском плаще, столь тонком, что под ним можно было разглядеть завитки кольчуги.

Советник Арфарра!

Бывший чиновник империи, в которой простому народу запрещено носить оружие, критиковать власти и иметь частную собственность! Что он задумал здесь, в этом королевстве, где знать готова выщипать ему жилку за жилкой?

5

Арфарра пошел в королевские покои, и на повороте лестницы к нему подошел Хаммар Кобчик, начальник тайной стражи, недавно учрежденной королем. Неревен глянул вниз, во двор: церемония уже начиналась, люди копали грязь и клали туда решетчатые башенки для заточения нежити, а над башенками потом плясали девушки в синем, зеленом, красном и серебряном, а иногда без синего, зеленого, красного и серебряного. Неревен засмотрелся на девушек и сердце его сильно забилось, а когда он повернулся, услышал, как Арфарра говорит:

- А все же я бы его просто арестовал. Много народу - много случайностей.

Арфарра улыбнулся и сказал:

- От случайностей зависит лишь победа, а непоражение - дело ваших рук. - Помолчал и добавил: - Вы, однако, арестуете чужеземца: этого Ванвейлена. Пусть расскажет, на что его склонял Марбод Кукушонок.

Потом Арфарра поднялся в королевские покои. Стены, перестроенные советником, были покрыты узором из листьев винограда, а в промежутках между листьями были размещены с величайшим искусством птицы и звери. Пол был усыпан для церемонии четырьмя видами злаков и пятым - бобом, и много бобов было раздавлено. Горячая вода булькала под полом и гнала сырость.

- А что осталось, прогонит сегодняшняя церемония, - проговорил король, потирая руки и пританцовывая, по обычаю варваров.

Многие нахмурились, потому что варвары были просто помешаны на правах собственности. Очистительные обряды были собственностью рода Ятунов. Так что, возглавляя церемонию, Арфарра разевал рот на чужое имущество. Короли потому и не жили в ламасском дворце, что старые женщины из рода Кречетов на церемонии всегда так произносили заклятье, чтоб пощадить и не прогнать своих предков. Сегодня, конечно, ни один из Ятунов не явился на церемонию, не считая Марбода Кукушонка. Этого позвал сам Даттам, чтобы помирить с Арфаррой, и ходили слухи, что Кукушонок сам об этом просил, однако Кукушонок на то и Кукушонок в родовом гнезде.

Король почтительно прощался с Арфаррой:

- Мне сказали, вы выбрали себе покои слуг. Зачем?

- Все мы - слуги короля, - ответил Арфарра.

Королевский советник отправился в свои покои по широкой наружной галерее, но на полпути загляделся на город.

33