Вейская империя. Том 1-5 - Страница 340

340

Господин Митак показал Нану прозрачный стаканчик-ареометр, - тоже его изобретение, прибор, следящий за качеством масла.

- Вы знаете, - спросил он, - что мне сказали в Масляном Ведомстве, когда я его изобрел? Мне сказали, что никому не нужно знать, насколько разбавлено казенное масло! Неужели в управах не видят, что совершают самоубийство?

- А что, - спросил Нан, слегка осклабясь, - часто вы навещаете господина Нишена?

- Нишен - прекрасный математик, - ответил Митак, - и в Харайне не так много математиков, чтобы не общаться с ними из-за чиновничьих склок.

Ага. Вот оно как. Прекрасный математик, - хорошее объяснение. Только вот какая такая математика заставила инженера Митака, в его заляпанном маслом рабочем кафтане, безуспешно пытаться разъяснить своей пресс деревенской общине, и бегать - семь лет бегать, - от гонявшегося за ним Айцара?

- Мне масло, - провел Айцар по лоснящемуся боку пресса, - обходится в двадцать три раза дешевле, чем крестьянину, и в шесть раз дешевле, чем государство. Это сейчас, а через полтора месяца закончим пресс в три раза мощнее. В три раза! Нельзя родить ребенка, который будет в три раза сильнее прочих. А машины - их можно сделать и в три раза сильнее, и в двадцать, и в сто, - нет предела их силе!

- Для того, чтобы не было предела их силе, - сказал Нан, - нужно, чтобы не было предела богатству их владельца.

- Так и будет, господин Нан. За нами будущее.

Ссылка на будущее заставила Нана вздрогнуть. Это была не вейская манера рассуждения. Люди империи никогда не ссылались на будущее.

- Вы необыкновенный человек, господин Айцар. Люди образованные обычно приводят в пример не будущее, а прошлое: араван Нарай, например.

- У господина аравана плохое пищеварение, - усмехнулся Айцар, - и он весь свет рад посадить на диету. Ему кажется, что мир - это стол, где еды хватит на всех, если никто не съест лишней порции.

- А вы как думаете?

Айцар махнул рукой на пресс.

- Даже если мир - это стол, то богач - это повар, который готовит на сто человек, а не обжора, который съедает сто порций, как то кажется господину аравану.

Утреннее солнце добралось сквозь прорезь в крыше до крутого бока пресса, заплясало на суставах и загнетках, скользнуло в завиток бесконечного винта, выставившего наружу изогнутый язык.

Цилиндр, изукрашенный зелеными крестами и солнечными бликами, дрогнул и пошел вниз, под ним весело и страшно зачавкало, рабочие, стараясь на хозяйских глазах, с хрустом всаживали лопаты в темное чрево кунжутной кучи. Знаменитый харайнский кунжут посыпался в лотки, как сыплются на севере души нерожденных детей в небесные каналы, щедро и без расписки.

- Машины так же способны к деторождению, как земля, - сказал Айцар. В них - та же божественная сила. Святотатство - думать, будто есть в мире что-то, этой силе непричастное. С тех пор, как государь Уннушик научил людей копать каналы и сеять рис, каждый урожай преумножает почву, а не отнимает от нее. Так и от всего сделанного и проданного мир не оскудевает, а богатеет. И сделка между покупателем и продавцом не менее таинственна, чем между крестьянином и землей. Оба выигрывают, потому что оба получают больше, чем отдают. Это невозможно объяснить на пальцах. Это божья сила преумножать, преумножая, и только те, кто отмечены ею, создают любое дело...

Нан оглянулся на Митака. Инженер слушал, прислонившись к шероховатой выбеленной стене, и на его лице было странное выражение человека, который сегодня чем-то был страшно расстроен.

Наном? Тем, что хозяин в припадке хвастовства привел сюда чиновника?

А ведь не далее, как в сотне шагов отсюда, по прямой, ночью ошвартовались варварские лодки. Что Айцару покупать у горцев в походе, кроме воинской силы? Не шаманские же погремушки или сушеное мясо?

Митак потянул хозяина за рукав. Господин Айцар, извинившись, оставил гостя.

Нан неторопливо отправился в глубину навеса, туда, где у кучи выжимок суетились люди. У одного инспектор справился об условиях работы, у третьего - об оплате, выслушал, кивнул головой. Третий поденщик на громкий вопрос Нана ответил тихо и не глядя, что они всю ночь разгружали баржи. В баржах были рис, пшеница и кунжут.

- Полагаю, что грузили товар горцы, уж больно неумело и нерачительно все свалено.

- А солдат в баржах не было?

- Нет. Только зерно, и сегодня ночью опять привезут.

Это был человек Нана, которому вчера предложил работу айцаров приказчик.

Нан рассеянно кивнул и зашагал навстречу входящему под навес богачу. Повар, как же!

После этого гость с хозяином покинули цех и начали неторопливую прогулку по берегу канала, засаженного, чтобы земля зря не пропадала, великолепными ореховыми деревьями.

- Господин первый министр недоволен вашим племянником, - медленно проговорил Нан, любуясь одинокой уткой, плававшей кругами вокруг куска тины.

- Разделяю чувства господина Ишнайи, - усмехнулся Айцар, - я тоже не люблю убыточных предприятий.

Нан кивнул. Отношения между дядей и племянником за последний год изрядно испортились. Интересно, что этому причиной: разваленное хозяйство провинции или безрассудная жалоба наместника императора, копию которой вчера с изумлением прочел Нан? Наместник категорически требовал не забирать общинников на барщину в столицу, писал о неизбежной гибели урожая и о заиленных каналах. Отчаяние посредственного администратора придавало всей жалобе какой-то наглый тон. И Нан понял: изо всех безрассудств наместника это рассердило его покровителей больше прочих.

- Так что, господин инспектор, кто, по-вашему, убил судью? - спросил Айцар.

340