Вейская империя. Том 1-5 - Страница 380

380

Через два дня Айцар проехал со своей обычной свитой на лошади через Голубое ущелье; накануне неопытный мальчишка-инспектор сорвался с каменной осыпи, и, оставляя на острых камнях клочья одежды и брызги мозга, расшибся до смерти; протекавший по дну ущелья ручей лениво трепал ему волосы, смыв с них всю кровь, мертвые голубые глаза глянули в глаза Айцаровы...

Крики толпы за воротами стали еще громче и радостней, - это начали раздавать бесплатное угощение. Столичный инспектор, улыбаясь, стал задергивать занавеску.

Айцар выстроил свое благополучие по кирпичику, по камешку; кормил огромную орду чиновников, прожорливых и вредных, как саранча, посадил на верх провинции своего племянника; но все было напрасно при этой системе; твердь разверзалась под ногами волчьей ямой; и люди, за всю свою жизнь не заработавшие ни гроша, считали его вором за одно то, что он умел зарабатывать. И вот тут-то отец Лиид смутил и увлек душу словами о великом Ире.

И теперь Айцар не знал, что делать. Решимость его за ту неделю, когда он не мог встречаться с желтым монахом, странно ослабела. Вашхог и Нарай отныне не угрожали ему. Но зато - зато он был на вершине популярности; народ бы поддержал переворот - тот народ, который при других обстоятельствах в лучшем случае перевороту бы не противился: правительственные войска нечаянно оказались в руках Айцара, и Ханалай, бывший разбойник, скорее согласился бы оборонять его, нежели служить императору. Теперь - или никогда!

Но рудники, Великий Вей, Чахарские рудники! Это же миллионы! Упустить миллионы из-за восстания?

Айцар дорого бы дал, чтобы заранее узнать, как отнесется чиновник из столицы к его затее. Что-то подсказывало ему, что человек, отправившийся в одиночку к ветхам, достаточно безумен, чтоб согласиться стать одним из правителей Харайна.

- Я обещал Вашхогу отпустить его сына, если вернусь живым от горцев, - наконец заговорил инспектор, отходя от окна и усаживаясь в широкое кресло напротив хозяина. - Вы не возражаете?

Айцар глядел на бумаги, которые гость взял в руки. Очень многое зависит от того, подпишет их гость или нет. Если инспектор их не подпишет, это будет не очень-то вежливо с его стороны, потому что эта дарственная на поместье в Архадане. А если подпишет - можно будет попросить его задержаться, свозить в Архадан, познакомить с отцом Лиидом...

- Нисколько, - мгновенье поколебавшись, ответил Айцар. - А что вы собираетесь делать с самим наместником?

- Заберу его с собой в столицу.

Айцар задумчиво забарабанил пальцами по столу. "Как он боится, подумал Нан. - И правильно боится, - с Вашхога станется клеветать на дядюшку просто так...

- Это же сумасшедший, - дернувшись, проговорил Айцар, - он даже под пыткой может понести околесицу.

Инспектор еще раз перечел дарственную. Ах, какое поместье! Каждый урожай - в три годовых жалованья!

- На вашем месте, - мягко сказал инспектор, - я бы просил у меня смерти другого человека - господина Снета.

Айцар очень внимательно посмотрел в глаза инспектору, потом перевел взгляд на его белые, холеные руки, исполосованные синяками от недавних веревок. Плохо гнущимися пальцами гость вытащил показания Снета и бумаги, хранившиеся у Роджерса, и протянул их хозяину. Айцар медленно листал протокол. Он испытывал то же чувство, что когда-то у Бархатного рудника рядом с горным инспектором. Только этот инспектор не упадет с кручи. Айцар сложил бумаги и протянул их обратно.

- Вы хороший следователь, Нан, - сказал он. - Изо всех встретившихся вам на пути вы помиловали только разбойников.

Но Нан бумаг не взял.

- Вы не поняли, - сказал он. - Это для вашего личного пользования. В единственном экземпляре.

Айцар смотрел рассеянно. Нан осторожно взял бумаги и опустил уголком в светильник, стоявший на столе. Листы затрепыхались и нехотя начали обугливаться.

"А другие документы? - подумал Айцар - Этот человек принес меньше половины!"

- Господин Снет даст новые показания, - продолжал Нан. - Я не могу впутывать в дело о государственной измене желтого монаха и не желаю впутывать в него людей, которые, по моему мнению, должны быть опорой государства. Но я хочу, чтоб вы знали: завтра, как и всегда, сын Ира будет благословлять нищих, а не богатых; существующее, а не грядущее; действительность, а не проекты.

Я хочу, чтобы вы поняли: кроме Ира, вам не на кого опереться, а великий Ир не вмешивается в историю.

Айцар закрыл и открыл глаза. Хорошо, господин Нан отыскал у желтого монаха бумаги, но что он знает о том, как завтра будет себя вести сын Ира?

- Великий Ир не вмешивается в историю Веи, - упорно повторил Нан, потому что если он это делает, то он делает это на стороне... скажем, господина аравана.

- А вы - на стороне отца Лиида? - быстро спросил Айцар.

- Я на вашей стороне.

- Это одно и то же.

- Нет. Я удивлен, как вы нашли с ним общий язык. Разве можно ввести частную собственность с помощью бунта? Если пробить дыру в водяных часах, разве время пойдет быстрей? Это не ваше дело, господин Айцар, устраивать революции: пусть их делают те, у кого ничего нет, кроме идей.

- Чего же вы хотите, господин инспектор? - тихо спросил Айцар. Всего лишь - не трогать существующие порядки? Но ведь они рассыпаются сами!

- Вот этого-то я и хочу, - ответил Нан, - пусть рассыпятся сами.

Нан встал, отдергивая плотные занавеси. Гомон толпы стал опять громче. В саду негромко хлопнула и распустилась зелеными цветами ракета еще одна давно и хорошо знакомая игрушка Веи. Айцару всегда казалось, что и эту игрушку, наподобие часовой пружинке, можно употребить с пользой. Начинался праздничный фейерверк в честь победы над горцами, настоящей победы: и на этот раз вниз по реке поплывут настоящие горские головы.

380