Вейская империя. Том 1-5 - Страница 395

395

- Эти двое утопили в пруду государеву статую... Мы хотели им помешать.

- Документы!

Государь похолодел. Он вспомнил, что документы как-то всегда брал Нан, и что документов нет. Он представил себе, совершенно отчетливо: утренний прием. Зала Ста Полей. Один писец шепчет другому писцу: "Вчера государь буянил в городе, переодетый, утопил статую предка; рядом случилось пятеро юношей - они-то и отправились в каменоломни за святотатство".

- У меня нет документов, - сказал Варназд.

Дох, новый знакомый, молча протянул свои. Стражник весело ухмыльнулся. Государя и Доха подхватили под локти. Харрада, главный в компании, упер руки в серебряный пояс и попросил показать ему документ Доха. Стражник с поклоном передал лопух.

- Да, тут действительно, кажется, описка, - промолвил главарь, - но ее можно исправить.

Он вынул из рукава, не считая, пачку розовых, вложил в лопух и вернул обратно. Стражник закрыл и раскрыл лопух. Деньги исчезли. Стражник почтительно возвратил лопух Харраде, ярыжки повернулись и вышли. Дох потянулся за своей книжечкой. Харрада засмеялся.

- Как тебя зовут на самом деле, - спросил он Доха.

Юноша молчал.

- Сколько ты заплатил за этот лопух?

- Десять розовых.

Харрада расхохотался:

- Друг мой! Тебя надули, такая работа не стоит и трех!

Государю стало горько. Два часа они с Дохом говорили, и о "наставлениях Веспшанки", и о "море поучений" и о стихах Ашонны... А о своей беде - или преступлении - Дох, стало быть, не сказал? Или он, Варназд, не так спрашивал? Меж тем Харрада обнял Доха, подошел к столику, с которого служанка еще не убрала чашечек из-под бобов, и ударом ноги опрокинул столик на землю.

- Великий государь Иршахчан! Если он такой великий - чего он кормит тебя бобами? Садись ко мне - я накормлю тебя мясом!

Так государь Варназд и юноша, который, как читатели уже догадались, был тот самый Киссур, что утек из городской тюрьмы, подсели к веселящейся компании. Стол был, как говорится, лес мяса, пруд вина. Прибежали девочки, плясали на руках. Потом опять пили. Варназд чувствовал себя счастливым. "Интересно, арестовали уже Нана или нет?" - подумал он, и с досадой вспомнил, что покинул дворец раньше, чем Ишим принес перебеленный указ на подпись. А без подписи арестовать не посмеют, на все этим чиновникам нужна бумажка.

- А почему стражники меня отпустили, - спросил новый знакомый, - если распознали подделку?

- Бедные люди эти стражники, - сказал главарь Харрада, - им казна уже третий год не платит, - денег нет.

- А на что ж они живут? - изумился государь.

- А честные люди сложились и платят, - ответил Харрада.

- Вы воры? - спросил государь.

- Друг мой, - наставительно произнес Харрада, - зачем обижать людей кривыми именами? Положим, у кого-то отняли имущество. Если отнял чиновник, это называется конфискацией, а если отнял простой человек, это называется воровством. А какая разница?

Новый знакомый вмешался в разговор:

- Разница в том, что следует за чем. Кража - это когда отбирают чужое. А конфискация - это когда отбирают украденное.

- Друг мой Дох, - захохотал Харрада, - ты пришел к определению справедливого вора, ибо первыми воруют чиновники и стяжатели, а мы, действительно, грабим лишь награбленное.

Часа через три компания покинула харчевню и пошла берегом канала. Уже темнело. Над водою вставал золоторогий месяц, по воде плыли льдинки и рыбьи кости. У далекого островка в дельте реки, впадающей в канал, разгружалась баржа.

- Вот, - поднял руку Харрада, - показывая на баржу, - истинные воры.

- А что там, - спросил государь.

- Загородная усадьба первого министра Ишнайи, - ответил Харрада.

- Это та, где раньше был храм Шакуников? - спросил юноша, назвавшийся Дохом. Глаза его засверкали, как два раскаленных пятака, и он так и вытянул шею, вглядываясь за реку.

- А ты что знаешь об этой усадьбе? - подозрительно уставился на незнакомца Харрада.

- Я слыхал, что главный колдун шакуников, Даттам, время от времени вылазит из своей могилы на этом острове, и уже загрыз несколько глупцов, совавшихся к нему с неуместными вопросами. На могиле колдуна вырос страшный тополь, но как только чиновники приходят рубить запретное дерево, оно оборачивается репейником или терном.

- Глупые выдумки, - живо перебил его один из воров, - колдун действительно бродит на острове по ночам, а что касается тополя над его могилой, - это самое обыкновенное дерево: просто министру из гордости не хочется его рубить, и при каждом земельном обходе он приказывает чиновником, чтобы тополь внесли в ведомость как репей или там сливу.

- Он обманывает государя, - возмутился государь.

А незнакомец усмехнулся и сказал:

- Если бы первый министр обманывал государя только касательного какого-то старого тополя, мне бы не пришлось покупать лопух за три розовых.

С реки дул резкий и наглый ветер, сердце государя ныло от желания посмотреть на дерево тополь: дерева этого он никогда не видел, и оно представлялось ему каким-то дивным чудовищем.

- Если первый министр тебе насолил, - сказал Харрада, - почему бы тебе не отплатить ему той же монетой? Усадьба, судя по спущенным значкам, сегодня пуста: наверняка там найдется хорошая добыча. Или ты боишься?

- Я ничего не боюсь, - сказал незнакомец, - пошли.

Отыскали чужую лодку и поплыли втроем: государь, новый знакомый и главарь Харрада.

Тополь посереди храмовых развалин оказался унылым деревом с округлыми листьями и серебристой корой, изъеденной страшными трещинами рака.

- Господин Даттам!

Государь обернулся: это звал новый знакомый.

395