Вейская империя. Том 1-5 - Страница 441

441

Тут только Сият-Даш посерел, упал инспектору в ноги и завопил:

- Виноват! За свои прегрешения заслуживаю казни!

- Первый министр, - холодно продолжал Шаваш - поощряет земледелие и торговлю, уважает предприимчивость и честность, возвышает добрых и карает злых. Вы же, пользуясь служебным положением, бесстыдно вымогали взятки, издевались над подданными государя, разрушали суть его политики... Я хотел терпеть, - но это переполнило мое терпение!

И, вынув из рукава тяжелый сверток, который Сият-Даш вручил ему при встрече у подножия холма, молодой инспектор швырнул взятку прямо в лицо начальнику Белоснежного округа. Золотые монеты раскатились по лужайке. Сият-Даш наклонился было за золотом, но Шаваш прокричал страшным голосом:

- Наказать негодяя немедленно!

Все произошло настолько быстро, что пьяный Сият-Даш, по правде говоря, не успел даже связать страшных слов Шаваша со всем безобразием, что происходило в управе, с яшмовым араваном и прочими вещами, - а если б успел, все равно Шаваш не дал бы ему вымолвить ни слова.

Два стражника бросились из темноты на Сият-Даша, сунули ему в рот деревянную грушу и сорвали ворот кафтана. Миг - и преступника, связанного, бросили на колоду. Миг, - и отрубленная голова покатилась по лужайке, где веселый и довольный Сият-Даш плясал только что...

Чиновники стояли, как громом пораженные.

Шаваш подошел к судье и положил руку ему на плечо.

- Господин Кеш, - сказал он, - вы в расцвете сил и полны желания служить народу. Властью, данной мне государем, я назначаю вас главой Белоснежного округа.

Через десять минут новый глава округа, смертельно бледный, сидя бок о бок с инспектором, прошептал:

- Великий Вей! Я думал, первый министр...

- Я читал вашу записку о деятельности первого министра, - лукаво усмехнувшись, перебил его Шаваш, а потом вдруг замолк. Минуты две он разглядывал праздничный стол, а потом уронил голову на руки, и, вздохнув, промолвил:

- Боги свидетели, - я не хотел самочинно казнить этого человека! Но что было б, если б я его арестовал и повез в столицу? Он дважды попадал в тюрьму за дьявольские преступления, и дважды выходил из нее благодаря взяткам... Нет, тот, кто рубит голову дракона, должен действовать мечом, а не пилой!

Пробило уже последнюю ночную стражу, когда Шаваш, валившийся с ног от усталости, вошел во флигель к отцу Адушу. Тот, закончив описи, складывал в ящик пронумерованные реторты. Шаваш взял кувшин со шербетом и стал лить его себе в рот.

- Хорошенькая ночь, - наконец сказал Шаваш.

- Надо было, - сказал отец Адуш, - подвесить эту крысу на стенке. Повисела бы - и все рассказала...

Он имел в виду яшмового аравана.

- Это большая ошибка, - возразил Шаваш, - пытать человека, если не знаешь заранее, что он должен тебе рассказать. - И безо всякой связи добавил:

- Этот господин Кеш - очень достойный человек. Это видно по доносу. У него немножко неудачно сложилась судьба, но покупать стоит лишь того, кто не продается с первого раза.

Некоторое время отец Адуш занимался бумагами. Внезапно он спросил:

- А что это было нужно племяннику аравана Фрасака? Чего он тут выглядывал?

Шаваш опять пил шербет.

- Араван Фрасак не нашел ничего лучше, как найти и арестовать настоящего Арфарру. Представляете - он, оказывается, еще жив. Был, во всяком случае.

Шаваш подумал и прибавил:

- Даже чего-то сочинял в своей избушке, опять, наверное, как исправить государство, - вынул из рукава мятый лист и протянул Адушу.

Адуш просмотрел лист и пожал плечами.

- Это что-то другое, - сказал он, - вряд ли Арфарра станет сочинять такой проект на варварском языке.

Шаваш взял бумагу обратно и стал глядеть на нее поверх кувшина со шербетом. Действительно, лист был исписан по-аломски и заполнен едва ли на треть, свежие чернила так и блестели...

Шаваш чуть не выронил кувшин.

Аломы, как и большинство варваров, пользовалось алфавитом империи, и, хотя молодой чиновник и не мог читать по-аломски, он различил - раз, другой, и третий - на едва наполовину исписанном листе сочетание букв Ванвейлен. Ванвейлен! Четверть века назад! Тогда, когда Арфарра был араваном Варнарайна! Ванвейлен - то самое имя, которое назвал спящий наверху лазутчик! Черт побери, если Арфарра что-то знает о людях со звезд, и если они за это погубили Арфарру так же, как храм Шакуника...

Через десять минут Шаваш, в сопровождении трех охранников, вылетел из ворот управы и помчался по ночной дороге вниз. Три часа назад он сам, собственным проклятым ртом, велел убить Арфарру. Этот исполнительный племянник! Великий Вей! Успеет или нет?!

Киссур вернулся поздно, через подземный ход.

- Советник!

Никого. Снег во дворе затоптан. В комнатах - книги вверх корешками. Волк страшно завыл. Киссур кинулся за укладкой - нету!

Киссур оглядел себя. На нем были синие штаны и синяя куртка, перевязанная конопляной веревкой. На ногах - чулки и пеньковые башмаки. Киссур сунул в рукав кинжал с рукоятью в форме трехгранной шишки. Поднял с земляного пола и положил в заплечный мешок затоптанную ячменную лепешку, собрал и положил туда же мясо из опрокинутого котелка. Он слазил в погреб и достал из потайного места некоторое количество денег. Встряхнулся, помолился дверному косяку и побежал по следу вниз, так быстро, что в ушах заложило от перепада высот.

В ближней деревне Киссур украл лошадь и поскакал по следу парчовых курток. Лошадь была скверная, с мокрым хвостом и ослиными ушами. Утром второго дня на нее позарился какой-то разбойник. После этого Киссур пересел на лошадь разбойника и еще взял себе его шапку из красного шелка, сплошь обшитую самшитовыми колечками. Это была красивая и приметная вещь. Кафтана Киссур брать не стал, потому что кафтан стал грязный и с дыркой.

441