Вейская империя. Том 1-5 - Страница 456

456

Но кружевницам еще повезло! Я видел толпы людей на дорогах: тела их были черны от голода, души их были мутны от гнева. Раньше они кормились, выделывая ткани, как их отцы и деды. А теперь богачи поставили станки и разорили их, торгуя тканью, запрещенной обычаями, слишком роскошной и вызывающей зависть. Нынче в ойкумене на одного крестьянина приходится четыре торговца!

Государь! Если в ойкумене на одного крестьянина приходится четыре торговца, значит, скоро на одного торговца будет приходиться четыре повстанца!

Весь мир только и смотрит на первого министра!

Разве не стыдно: он начал носить часы - все стали носить часы. Он начал пить по утрам красную траву, - все кинулись обезьянничать. Оно было бы смешно: только из денег, вырученных от продажи непредписанного напитка, половина оказалась в кармане министра, половина пошла на распространение гнусной ереси!

А эта история с Компанией Восточных Земель? Мыслимое ли дело, чтобы кучке частных лиц предоставлено было право торговать и воевать! Разве кто-либо, кроме воинов государства, имеет право воевать и грабить? Душа болит при мысли, что сокровища, добытые храбростью солдат, пойдут на уплату дивидендов людям с длинным умом и короткой совестью!

Камни ойкумены рассыпаются от горя, птицы плачут на ветвях деревьев, глаза людей наливаются красным соком...

Киссур говорил и говорил... Золотое солнце на бронзовой петле достигло полуденной отметки, завертелось и засверкало. Киссур кончил, поклонился и отдал жезл. Кто-то из чиновников помельче хихикнул. Господин Мнадес, управляющий дворца, стоял белее, чем вишневый лепесток, два секретаря подхватили его под руки, чтоб он не упал. "Откуда эта дрянь взялась" - думал Мнадес. Он понимал, что сейчас предполагает первый министр, щедрый на подозрения...

Киссур не узнал Нана. Нан, однако, узнал Киссура. "Великий Вей" подумал Нан. "Вот он - сюрприз господина Мнадеса. Мнадес где-то откопал этого дурачка, и натаскивал его два, три месяца. Умно - ни слова о дворцовых чиновниках. Ну что ж, Мнадес - не хотите мириться - не надо".

Первый министр выступил вперед.

- Право, - сказал он, - какое красноречие! Господин чиновник белил доклад и перебеливал, - а образы льются в беспорядке, словно сочинено сегодня ночью! Господин чиновник ссылался на мнение птиц и зверей. Увы! Тут ничего не могу возразить: сошлюсь на факты.

Нан прочитал доклад целиком, включая раздел о дворцовых чиновников. После него заговорил министр полиции Андарз. Начал он с того, что рассказал о проделках Мнадеса: и о "волчьей метелке", и о чахарских шуточках, и о верхнеканданских рудниках, и о зиманских лесопилках, а кончил обвинениями в такой мерзости, что у некоторых чиновников покраснели ушки.

Никто не ожидал подобной точности.

Андарз кончил: Мнадес бросился к аметистовому трону.

Варназд вскочил.

- Прочь, - закричал государь, - вы арестованы!

Стража подхватила старика и поволокла вон из залы. "Все, - сказал себе Андарз, - вазы будут мои".

Вслед за Мнадесом из залы незаметно выскользнул чиновник по имени Гань. Он скакнул на балюстраду и принялся ворочать медным зеркальцем. Человек на Янтарной Башне углядел зеркальце и достал из кармана еще одно. Через две минуты новость была известна господину Шимане Двенадцатому, господину Долу, господину Ратту и иным. Через десять минут курс акций Восточной Компании стал стремительно расти. Рынок решил, что увольнение Мнадеса означает скорую войну на востоке, а грабеж тамошних земель и последующее ими управление прямо считалось в главных будущих доходах компании.

В это же время некто господин Гун вбежал в печатную мастерскую, махнул платком и крикнул:

- Давай, - с пятым разделом!

Наборщики побросали кости (вина им в этот день не дали) и запрыгали к станкам; чавкнул и пошел вниз пресс, зашумели колеса, из-под пресса вылетел первый лист нановой речи - без сокращений.

Во дворце, в зале Ста Полей, чиновники в золотых платьях с синими поясами зажигали курильницы окончания спора. В облаках дыма замерцали Сады и Драконы. Четыреста людей стояло в зале, и все, как один, теснились подальше от Киссура. Киссур растерянно оглянулся: если бы не пустота вокруг, можно было б подумать, что никто не заметил его речи! Киссур ожидал чего угодно, но только не этого!

Государь Варназд, в маске мангусты, поднялся и совершил возлияния предкам. Государь сказал:

- Благодарю всех за поданные доклады. Я буду размышлять над ними день и ночь.

Государь Варназд удалился во внутренние покои. Кивком головы он пригласил первого министра следовать за собой. Дворцовая стража в зеленых куртках и белых атласных плащах окружила Киссура. Его повели за государем.

Воздух переливался из зала в зал, на мгновенье над галереей показался кусочек неба, солнце залило зеркала. На стенах, завешенных гобеленами, танцевали девушки, шептались ручьи, крестьяне сажали рис... Великий Вей! Как хороша жизнь! "Интересно, будут меня пытать или нет?" - подумал Киссур.

Наконец пришли в огромный кабинет. Государь все еще стоял в нешитых одеждах, с ликом мангусты. Глаза первого министра были почему-то безумны. Киссура поставили перед Варназдом и Наном; придворные боязливо жались к стене.

- Господин министр, - сказал государь, обращаясь почему-то к Нану, ответьте мне на несколько вопросов. В Харайне ограбили караван с податями, посланный тамошним араваном. Чьих это рук дело?

- Государь, - сказал Нан, - никакого каравана не было. Араван Харайна не сумел собрать податей, послал носильщиков с пустыми тюками и разыграл будто-бы грабеж. Мне не хотелось тревожить вас пустыми слухами.

456