Вейская империя. Том 1-5 - Страница 110

110

- Да, - сказал Даттам, - уж больно народ на них жалуется.

Арравет даже рассердился:

- Народ - это что! И уронят, и наступят... От собачьего лая гора не обвалится... А вот что в Варнарайне берут - да не дают, крадут - а не делятся...

Помолчал, а потом:

- Законы природы нельзя нарушать вообще. А законы общества нельзя нарушать безнаказанно. Можно долго голодать или болеть, но потом придется выздороветь...

Вышли в сад. Заколдованный мир: высятся стены там, где по описи пустошь для выездки лошадей водяные орхидеи струят изысканный аромат, на воде резной утиный домик... Даттам вздохнул и спросил:

- А сколько, господин Арравет, под вашим садом земли?

Арравет ответил:

- Вдвое больше, чем под шестидворкой. Целых полторы иршахчановых горсти.

А пока Арравет и Даттам гуляли по заколдованному саду, в саду государевом двое стражников близ златого дерева развели костерок и принялись, чтоб не пропадало время, вощить башмаки. Вот один из них, молодой и из деревни, обтоптал башмак, поглядел на дерево и говорит:

- А чего врут? В гранате, мол, баран, в баране - изобилие. Нет тут никакого златого барана, один златой гранат.

- Дурак, - отвечает ему тот, кто постарше, с усами, как у креветки. Баран - это же символ.

- Символ чего?

- Изобилия.

- А гранат?

- А гранат - символ барана.

- Не вижу я барана, - вздохнул деревенский.

Вот они вощат башмаки и пьют вино, и вдруг деревенский как закричит:

- Вот он, баран!

Однако, то был не баран, а просто соткалось из воды одноногое и одноглазое - и - ужом по дереву. Усатый стражник онемел, а деревенский схватился за лук и выпустил одну за другой, по закону, три гудящие стрелы: с белой полоской, с желтой полоской, с синей полоской. Злоумышленник вскрикнул и исчез. Подбежали - нет никого, только валяется персиковая косточка, да пропуск в сокровищницу, как дынная корка. Креветка подобрал этот пропуск и вдруг говорит:

- Да я же этого человека знаю! Как есть колдун.

А младший пересчитал гранаты и говорит:

- Гранаты все на месте. А вот интересно знать, можно украсть барана без граната? Или гранат без барана?

Вечером Даттам вернулся к Арравету. Вошел в аллею: меж резных окошек свет, на террасах копошатся, как муравьи на кипящем чайнике, желтые куртки... Даттама притащили в гостиную, там все вверх дном, сейф в виде золотого барана раскурочен, и лицо у Арравета, как вареная тыква. Один стражник пригляделся к Даттаму и вдруг ахнул:

- Стойте! Это ж колдун! Хотел стащить золотой гранат с дерева справедливости, да растаял в воздухе. Только с документом чары ничего не смогли поделать.

- Ага! - говорит начальник с синей тесьмой. Ясно, откуда у хозяина столько золота, и кому этот студент таскал гранаты.

Арравет засмеялся и говорит:

- Ты еще передо мной поползаешь, желтая крыса. А колдовства не бывает.

Начальник ухмыльнулся и говорит:

- Собирали губкой золотую воду... Стали выжимать, а она пищит: "Мое, мое..." Откуда ж твое, когда государево?

Размахнулся и ударил Арравета ногой в живот. Тут за стеной закричали, - глядь, стражники волокут старшую жену конюшего, - полосы паневы разошлись, из прически сыпятся шпильки. А за ней - командир стражи несет восковую куклу в белом нешитом хитоне.

Командир сел за стол и стал заполнять протокол: колдовали, наводили порчу на наследника. Женщина заплакала:

- Это не наследник, это соседка... Он мне изменял, - и показывает на мужа.

- Нарушение супружеской верности - запишем. Только шурин ваш уже показал, что материя на кукле - с подола светлейшего наследника...

Арравет закричал:

- Женщина, что ты наделала!

Тут охранник, державший Даттама, увидел, что все заняты, и наклонился, чтобы поднять с полу шпильку с изумрудом. А Даттам выхватил у него с пояса кинжал, скакнул на яшмовый стол, на подоконник, вышиб наборное стекло, и в сад, а в саду - в пруд. Обломил камышину, нырнул под утиный домик, и сидел там до следующей ночи, пока в сад не пустили народ посмотреть, как карают людей, подозреваемых в богатстве. А стражники решили, что колдун ушел по воздуху, как из государева сада.

Арфарры в столице не было, Харсома был во дворце, - Даттам прокрался задами к "сорванной веточке", у которой часто бывал Харсома. Холодный, дрожащий, в волосах - водяной орех, золотые зрачки раздвоились, сквозь намокшее студенческое платье проступила подкладка, синяя, как у жениха или покойника.

- Ну, - говорит девица, - ни дать ни взять - пастушок Хой от подводных прях.

Она уже все знала, - заплакала, показала объявление, вынула маринованную курицу и вино, стала потчевать. Даттам ее совершенно не боялся. Казенные девушки хоть и обязаны рассказывать о гостях, однако платить им за это не платят, а за бесплатно кошку ловят не дальше печки. Разве это хорошо? Обманывают государство, искажают связи, - ведь если нет донесений, как узнать настроение народа?

Даттам прочитал объявление и покачал головой:

- Колдовство! Тоже мне, выдумают...

Девица возразила:

- Раз написано в докладе - значит, правда. Не докладу же лгать? Только это не тебя хотели сглазить, а Харсому, - ведь это он тебе пропуск дал...

Даттам поглядел вокруг. Уютно! Ларчики, укладки, брошенное рукоделье. Над жаровней бегают огоньки, дымчатая кошка возится с клубком, занавесь с белыми глициниями чуть колышется от тепла...

- Так что же, - сообразил Даттам, - у Харсомы тоже неприятности? Он, стало быть, не придет?

Девица заплакала.

- Придет, обязательно придет. Ты его совсем не знаешь. Ты думаешь, ему я или ты нужны? Нынче во дворце заведено проводить ночь за занавесью с белыми глициниями, вот он и хочет показать, что такой же, как все...

110