Вейская империя. Том 1-5 - Страница 439

439

- Вы не представляете, что за дичь вы несете, - сказал Бьернссон. Если бы хоть тень этого была справедлива, у нас разразился бы такой скандал... И потом, черт возьми, - как это вы не боитесь связываться с нами, если мы всесильны?

- Вы не всесильны. Не бывает всемогущества, о котором никто не знает. Колдун должен называться колдуном, чтоб им быть, и власть должна называться властью, чтоб ей быть. Это пусть публике рассказывают, что у такого-то министра все дела решает всесильный секретарь. А я знаю, что такие вещи рассказывают только с тем, чтоб списать на секретаря все грехи министра.

Бьернссон вздрогнул. "Да это он не о себе ли? Ведь этот человек предан Нану! Стало быть, он спит и видит, как его арестовывают в качестве козла отпущения?"

Шаваш нервно облизнул губы и передвинул светильник так, чтобы свет падал на лицо землянина, а его собственное лицо оставалось в тени.

- Вопрос первый: когда вы явились в страну Великого Света?

- Четверть века назад.

- Со звезд?

- Со звезд...

- Как?

- Случайно. Был такой человек, Клайд Ванвейлен, - он разбил свой корабль.

- Что вам надобно?

- Это очень трудно объяснить. Понимаете, этот объект, Желтый Ир, которого вы почитаете в желтых монастырях, - это действительно совершенно необычайная штука. Нам очень хотелось узнать, что это такое. Но мы узнали не больше вашего.

- Значит, вы ученый?

- Да, я ученый.

- Это хорошо, - усмехнулся Шаваш, - мне было неприятно думать, что любой человек из вашего мира может устроить то же, что и вы.

- Далеко не любой, - согласился Бьернссон.

- Зачем вы ушли в мир босиком?

- Я... Мне трудно объяснить. Вы, вероятно, не поймете. Я... Я устал. Я жил как-то не так. Я хорошо жил, но ночью мне хотелось повеситься с тоски.

- Я вас понимаю, - сказал Шаваш. Я тоже живу очень хорошо. А ночью мне снится, что меня арестовывают.

Шаваш помолчал и продолжил:

- Так что я бы ушел босиком, либо если б у меня было секретное задание, либо если коллеги хотели меня убить.

Этого-то Бьернссон и боялся.

- Не было у меня никаких заданий! - с тоской сказал он.

- Не было, - согласился чиновник. - Это я виноват, оговорился. Агентам такого уровня, как ваш, не дают заданий. Им обрисовывают общие замыслы.

- Вы несете чушь! - завопил Бьернссон.

Дверь распахнулась, и в нее просунулась рожа стражника.

- Сударь, сказал стражник, - а не лучше ли будет его связать?

- Вон, - закричал Шаваш.

Дверь мгновенно захлопнулась. Шаваш подумал, извинился, и вышел за дверь.

- Что, - спросил Шаваш, - случилось?

- Ничего, а только отец Адуш говорит, что у него к утру все будет готово.

Шаваш с отцом Адушем договорились о разделении обязанностей. Шаваш допрашивал пленника, а отец Адуш, получив наконец флигелек в полное свое распоряжение, а не на те два часа, что колдун обедал у Сият-Даша, проверял описи и чертежи. Имелось три копии чертежей: одна для Адуша, другая для Шаваша, а третью Шаваш тут же собирался послать Нану. Что бы ни случилось с ними обоими, чертежи не должны были пропасть.

Шаваш сухо кивнул охраннику и сказал:

- Выбери себе напарника и коня. Утром поедете в столицу.

Стражник поклонился, а потом вынул из-за пазухи белый лист.

- Что это? - удивился Шаваш.

- Это давешний посыльный, про Арфарру, - сказал стражник. - Вы ему вернули укладку с бумагами, он стал карабкаться на лошадь и все рассыпал. Мы собрали ему бумаги, и он ускакал, а потом мы глядим - три листа валяются под колодой с овсом.

Шаваш раздраженно сунул бумагу в рукав и вернулся к пленнику.

Тот не пошевелился с тех пор, как Шаваш его оставил, - так и сидел, уронив голову в руки.

- Итак, - сказал Шаваш, - сколь велика ваша империя? Одна планета, десять планет, сто?

- У нас не империя, - с мрачным предчувствием сказал Бьернссон, - а свобода...

Ой черт, - подумал физик. Ведь с точки зрения здешних политических классиков империя и есть страна свободных людей. Свободные люди - это те, которые зависят только от государства. А несвободные - это рабы, сервы, крепостные, наемные рабочие и все, кто тем или иным образом зависят от частного лица... Он сейчас спросит меня, есть ли у нас наемный труд, и выйдет, что у нас и не империя, и не свобода.

А Шаваш спросил, как ни в чем не бывало:

- Кто финансировал ваш... монастырь?

- Комиссия. Космическая комиссия при Организации Объединенных Наций.

Шаваш вдруг расхохотался.

Бьернссон с ужасом сообразил, что "Организация Объединенных Наций" звучит по-вейски как "Сообщество объединенных народов", и что это дословно совпадает с определением империи в "Наставлениях Веспшанки".

- Но ООН - это не государство, - заторопился Бьернссон. Я, например, не гражданин ООН. Я гражданин планеты Кассины, это колония Земли. Но Кассина, - это тоже не империя. Все граждане Кассины сообща избирают президента.

- А кто, - спросил Шаваш, избирает главу ООН?

Политические знания Бьернссона не простирались так глубоко.

- Не знаю, - сказал он, - назначают как-то... Эй, - подскочил он тут же, - это не то, что вы думаете. Председатель ООН - это не наследственная должность.

Тут же он понял, что сморозил глупость, потому что титул императора, теоретически, передавался не по наследству, а самому достойнейшему. Достойнейшего усыновляли. И, конечно, кто осмеливался протестовать, если достойнейшим оказывался сын государя?

- ООН, - жалобно сказал Бьернссон, это не государство, а собрание суверенных государств, которые входят в ООН добровольно и чьи главы избираются народом.

Шаваш пошевелился, глаза его засветились в темноте по-кошачьи. И при свете этих глаз Бьернссон сообразил две вещи: Первая - согласно официальной идеологии империи, все провинции входят в нее добровольно. Вторая - принцип выборности в империи весьма приветствуют. Крестьяне выбирают старост, города выбирают епархов. Государство очень любит, когда крестьяне выбирают старост, а крестьяне, наоборот, очень любят, когда старост назначают сверху. Дело в том, что, когда старост созывают в столицу для отчетов и советов, то за назначенных старост платит государство, а за выборных старост платят крестьяне. Словом, выборные люди очень часто правят мелкими единицами в составе государства, государством же в целом не правят никогда.

439